Жил в приморском посёлке старик со своею старухой у самого синего моря. Жили они бедно, в ветхой землянке, старуха пряла пряжу, а старик ловил неводом рыбу. Рыба попадалась разная, но чаще всего обычная: плотва да бычки.

И вот однажды в один из дней, когда море было спокойным, как голубое зеркало, старик закинул невод. Пришёл он с неводом, полным тины. Второй раз закинул — пришёл невод с одной медузой. В третий раз закинул — и показался ему невод тяжелее обычного.

Вытащил старик невод на берег и ахнул: билась в нём не простая рыбка, а настоящая золотая. Чешуя её переливалась на солнце так, что глазам больно. И билась она не как простая рыба, а словно просила о чём-то.

Вдруг рыбка заговорила человеческим голосом:

— Отпусти ты меня, старче, в море! Дорогой за себя дам откуп: куплю тебе всё, что только пожелаешь.

Испугался старик: за столько лет рыбной ловли такого с ним не случалось. Жалко ему стало рыбку, да и не нужны ему были богатства. Пожалел он её, снял с крючка и отпустил в синее море, приговаривая:

— Ступай себе в море глубокое, гуляй там на просторе. Ничего мне от тебя не надо.

Вернулся старик домой и рассказал старухе о чуде. Выслушала его старуха, подбоченилась, да как закричит:

— Дурачина ты, простофиля! Не сумел ты взять выкупа с рыбки! Ступай скорее к морю, поклонись рыбке и выпроси у неё хоть новое корыто — наше совсем раскололось!

Пошёл старик к морю. Море слегка разыгралось. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила:

— Чего тебе надобно, старче?

— Смилуйся, государыня рыбка, — отвечает старик. — Разбранила меня моя старуха, покою не даёт. Просит новое корыто.

— Не печалься, ступай себе с Богом. Будет вам новое корыто.

Воротился старик, а у старухи корыто новое, да не простое, а из белого мрамора.

Но старухе этого мало показалось. Послала она старика снова к рыбке просить избу новую. Опять пошёл старик к морю. Море посинело, стало неспокойно. Приплыла рыбка, выслушала, сказала: «Не печалься, будет вам новая изба».

Воротился старик, а на месте землянки стоит изба белая, с резными наличниками.

И так день за днём, месяц за месяцем. Старуха становилась всё требовательнее. Захотела она стать столбовою дворянкой, потом вольною царицей. И каждый раз шёл старик на берег, а море становилось всё темнее и тревожнее. Рыбка же исполняла все желания, но с каждым разом всё тяжелее вздыхала и, уплывая в глубину, оставляла за собой на воде печальный след.

Наконец, старухе захотелось стать владычицей морскою, чтобы сама золотая рыбка была у неё на посылках.

Пошёл старик к морю в последний раз. А над морем тучи ходят, ветер воет, волны вздымаются чёрные, словно горы. Ни зги не видать. Стал он кликать рыбку, но голос его тонул в рёве бури. Долго он стоял, промокший до нитки, и уже отчаялся, как вдруг увидел на гребне волны золотую искорку.

Подплыла к нему рыбка, но невесёлая, тусклая, чешуя её едва мерцала.

— Чего тебе надобно, старче? — еле слышно спросила она.

Поклонился ей старик в пояс, стыдно ему было, но ослушаться старухи он не мог.

— Смилуйся, государыня рыбка! Не хочет моя старуха быть царицей, хочет быть владычицей морскою, чтобы ты сама у неё на посылках была.

Долго молчала золотая рыбка, и в тишине слышно было только, как море плачет о чём-то.

Ничего не ответила она, только вильнула хвостом и ушла в глубину. А старик долго стоял на берегу, не зная, что ему делать: то ли ждать ответа, то ли возвращаться ни с чем.

Вернулся он домой и глазам своим не поверил. Стоит на прежнем месте его ветхая землянка, а на пороге сидит старуха в рваном сарафане и держит в руках то самое разбитое корыто, с которого всё и началось.

И понял старик, что рыбка не просто лишила их всего, что дала, а вернула всё обратно в море. Потому что нельзя требовать от чуда больше, чем оно может дать, и уж тем более нельзя желать им владеть. А золотая рыбка с тех пор в тех краях больше никому не попадалась — уп